Старик оказался прав по всем пунктам. Прошло уже более 30 лет, как он работал с разведкой, как работал против Ишмаэля. Человек, с которым встречался Американец — это случилось на лестнице подземного перехода между собором и улицей Турина, — был пакистанцем или индийцем, а может, сенегальцем. Огромный, но рыхлый. Он передал Американцу небольшую папку. Они несколько секунд разговаривали. Потом Американец направился к станции метро. Пакистанец же снова поднялся на поверхность и пошел по направлению к улице Турина. Двое из службы безопасности не желали слушаться Старика, а хотели продолжить слежку за Американцем и дать уйти его связному. Старик почти рычал в мобильник. Он был в ярости. Он убедил их. Велел прекратить слежку, когда стало ясно, что пакистанец направляется в сторону площади Миссори. Те не хотели отступаться. Старик пригрозил, что головы им обоим оторвет. Тогда они отступились. Старик выглянул на площадь Миссори из-за угла Экуменической библиотеки и сразу же заметил идиота-пакистанца. Тот оглядывался по сторонам, старался понять, не следит ли за ним кто-нибудь после встречи с Американцем. Старик двинулся за ним следом. А пакистанец, гораздо более неопытный, чем можно было ожидать от связного Американца, свернул на улицу Дзебедия — в практически пустынный закоулок. Никогда не следует так поступать. Старик отправился за ним, стал догонять его, громко разговаривая по-итальянски по мобильнику, рассчитывая, что поравняется с ним непосредственно возле открытой двери подъезда. Затем неожиданно толкнул пакистанца внутрь, в темноту. На этой улице нет консьержей. В подъездах домов на этой улице всегда темно. Старик вытащил пистолет. Пакистанец не сразу сообразил, что происходит. Он попытался подняться на ноги, на ощупь. Огромный, но рыхлый. Не раздумывая, Старик тут же хладнокровно выстрелил и раздробил ему колено. Потом сунул ему в рот дуло пистолета и сказал по-английски: